Эксклюзив
Кокошин Андрей Афанасьевич
27 октября 2015
1492

А.А. Кокошин о революции в военном деле в прошлом и настоящем

В огромном количестве публикаций по теме РВД доминирует то, что можно назвать упрощенным (или даже вульгарным) «технологическим детерминизмом», т. е. при анализе этого феномена есть тенденция рассматривать революцию в военном деле почти исключительно сквозь призму появления тех или иных новинок вооружений и военной техники.

Значительно реже рассматриваются вопросыновых форм и способов ведения боевых действий, еще реже говорится о таких изменениях механизмов принятия решений, механизмов и процедур управления в целом, которые определяют революционный характер изменений в ведении войны. При этом, как правило, даже в наиболее продвинутых разработках не просматриваются все основные звенья механизма принятия решений, механизма управления войной в целом и конкретными боевыми действиями в частности. Между тем одним из важнейших элементов революции в военном деле является именно становление определенной системы управления войной на всех уровнях — на высшем политическом уровне, на уровне высшего военного командования,военной стратегии, на оперативном уровне, в тактическом звене.

Управленческий компонент революции в военном деле часто упускается из виду, как аналитиками, так и практическими руководителями. Между тем он приобретает особенно важное значение, хотя бы в силу постоянно усложняющегося характера современных вооруженных сил, боя, операции. Мы наблюдаем экспоненциальный рост числа компонентов вооруженных сил, требующий все более тщательной отработки взаимодействия между этими компонентами — по вертикали, по горизонтали, в различных матричных сочетаниях.

В большинстве имеющихся исследований попроблемам РВД редко уделяется внимание и качеству личного состава вооруженных сил, особенно в исполнительном звене, и непосредственно на поле боя, и в органах обеспечения ведения боевых действий.

Таким образом, революция в военном деледолжна рассматриваться как совокупностьсложнейших процессов, предполагающих, во-первых, кардинальные революционные изменения в системе управления войной на всех уровнях командования; во-вторых, кардинальные изменения в строительстве вооруженных сил, подготовке личного состава; в-третьих, создание и принятие на вооружение таких систем, использование которых способно качественно изменить характер военных действий.

*​*​*

Мы можем, безусловно, считать революцией в военном деле то, что было осуществлено Францией входе наполеоновских войн. Показательно, что техническая сторона этой революции не была ярко выражена. Как известно, совершенствование французской артиллерии было осуществлено Грибовалем еще до наполеоновских войн, и оно не имело радикального характера.

Важно, на мой взгляд, другое. Опираясь на общедоступные технические достижения, Наполеон смог найти максимально адекватные формы и способы ведения боевых действий на тактическом уровне. Это выразилось, в частности, в переходе от линейного построения войск к более гибким формам — колоннам. Военная стратегия при этом менялась уже под воздействием совокупности факторов, как под воздействием новых форм вооруженной борьбы на тактическом уровне, так и под сильнейшим влиянием политики революционной Франции — политики, нацеленной на структурные изменения в мирополитической системе того периода, с радикальной сменой участников, их характера (сначала превращение государств в республики, а затем трансформации их в новые королевства, герцогства под патронажем императора французов). Важнейшим итогом развития стратегической мысли периода наполеоновских войн стало стремлениедобиться важнейших военно-стратегических (и, соответственно, политических) результатов решающим сражением.

А уже реализация этой стратегической установки потребовала кардинального нововведения в отношении основных боевых организмов оргштатных структур: разделение сухопутных войск на соединения разнородных сил — корпуса,оформление дивизий как постоянных организмов и др. Кардинально менялся и механизм управления — появился прообраз генштаба во главе с маршалом Луи Бертье, поднявшем на принципиально иной уровень организационно-штабную работу и прежде всего связь — как в тактическом, так и в стратегическом масштабе. Но штаб Бертье не предлагал, как правило, решений. Он был превзойден, безусловно, прусско-германскимБольшим генеральным штабом Гельмута Мольтке-старшего — творением более позднего периода истории и другой страны.

Мало кто из военных историков и теоретиков военного дела обращал внимание на то, что главный секрет успеха Наполеона в бою состоял в том, что он за счет высокого качества управления достиг исключительно высокой степени координации действий пехоты, кавалерии и артиллерии, обеспечивая непрерывность их активного воздействия на противника в определенной последовательности. Уровень управления был таков, что атаки производились непрерывно, и каждый род войск дополнял действия двух других родов войск.Известный британский исследователь наполеоновских войн Чандлер, в частности, обратил внимание на то, что целью первых кавалерийских атак со стороны наполеоновской армии было не только нанесение поражения кавалерии противника. Эти атаки наполеоновской кавалерии заставляли пехоту противника перестраиваться в каре. При этом наполеоновская пехота должна была приблизиться к пехотному каре противника до того, как те успевали бы снова перестроиться из каре в линейный боевой порядок, имея в каре сниженную огневую мощь в любом направлении по отношению к наполеоновской пехоте.

В немалой степени РВД обеспечивалась принципиально новым и более высоким качествомличного состава. Французский солдат периода «наполеоновских войн» был рожден революцией и новыми социальными условиями. Установление особых человеческих отношений между солдатской массой и высшим командованием (в глазах солдат Наполеон — «маленький капрал») было не менее революционным, чем использование неких технических достижений. В России такого рода отношения были характерны для Александра Васильевича Суворова, Ушакова, Нахимова, Скобелева и др., но в рамках совершенно иных социальных условий; к тому же все эти наши военные лидеры не были «верховными».

При этом показательно, что наполеоновскаяармия не имела абсолютного превосходства над своими противниками; более того, по ряду позиций она уступала вооруженным силам, существовавшим за несколько десятилетий до ее появления. Конница Наполеона не смогла достичь высот выучки тактического мастерства конницы Фридриха Великого. Мюрат, несмотря на свою громкую славу, не смог сравниться с прусским кавалерийским генералом Зейдлицем. Последний был способен на поле боя бросить на противника в сомкнутом строю, «стремя в стремя» одновременно до 100 эскадронов.У Наполеона не оказалось и такой прекрасной легкой конницы для разведки, охранения, действий на коммуникациях противника, какими проявили себя русские казаки. За это он, как известно, очень дорого заплатил в 1812 г. Но в целом именно французская армия была воплощением революции в военном деле.Кстати, русская армия, опираясь на тот анализуспехов французов, который с помощью русских военных разведчиков провел военный министр Российской империи Михаил Богданович Барклай-де-Толли, к 1812 г. заимствовала кое-что полезное у французов. В частности, это относится к корпусной организации войск. Польза создания такой структуры в российской армии явно проявила себя и при Бородине, и при Малоярославце.

*​*​*

В последующие годы технический компонент РВД становится все более значимым. Применительно к России мы можем это наблюдать, по крайней мере,с периода Крымской войны, когда появление у Франции и Британии паровых линейных кораблей,причем не в единичных экземплярах, сразу же девальвировало боевую мощь парусного флота Российской империи, одержавшего на Черном море блестящую победу над турецкой эскадрой при Синопе. Через десять лет применение бронированного парохода (броненосца) в ходе Гражданской войны в США сделало в одночасье устаревшим паровой деревянный флот, демонстрацией чего был разгром «Мерримаком» («Вирджинией») эскадры северян.

Пароход проявил себя не только как боевоесредство, но и как транспортное, позволяющее обеспечивать высадку и снабжение крупного контингента войск англо-франко-турецкой коалиции. Этому Россия не смогла противопоставить адекватные сухопутные коммуникации в виде железных дорог, связывающих центр с югом страны, в том числе непосредственно с Севастополем. В результате Россия не смогла реализовать в Крыму свое подавляющее численное превосходство в сухопутных войсках из-за их стратегической иммобильности. Видный российский и советский военный историк и теоретик Мартынов отмечал, что,имея огромную по тому времени сухопутную армию в 1 млн 335 тыс. человек, Российская империя не смогла обеспечить в Крыму численное превосходство над своими противниками, имевшими в момент высадки около 60 тыс. человек.

Одним из примеров революции в военной деле можно считать то, что проявилось во время франко-прусской войны 1870–1871 гг. Революционным прорывом стало использование немцами новых форм мобилизации, стратегического развертывания и сосредоточения войск. Эти методы были апробированы еще во время войны Пруссии с Австрией в 1866 г. Для этого был реализован (глубоко продуманный и тщательно отработанный прусским Большим генеральным штабом во главе с Мольтке-старшим) план использования такого сравнительно нового для того времени средства, как железные дороги.

Тогда многими военачальниками значение железных дорог в такой же степени не учитывалось, как в современных условиях недоучитывается значение комплексной системы телекоммуникационного обеспечения.

Следует признать, что РВД в войне на сушеоказалась тогда характерной прежде всего дляГермании. Если говорить о войне на море, то речь должна идти главным образом о Японии и США. В техническом измерении РВД во время Второй мировой войны основное внимание, как правило, историки обращают на новую роль танка, затем на ударную фронтовую авиацию (пикирующий бомбардировщик), которая смогла эффективно оказывать поддержку наземным силам. Значительно меньше — на автотранспорт как средство мобильности ударных группировок сухопутных войск, создание моторизованной пехоты.

Еще меньше внимания уделяется средствам и процедурам связи, которые обеспечили эффективное использование таких средств, новым средствам разведки.

На что обращают мало внимания в подавляющем большинстве исследований, — это на то, что массовое внедрение танка, например, не привело к изъятию многих других традиционных средств вооруженной борьбы. Недостаточно уделено внимания роли стрелкового оружия, которым был оснащен вермахт, большой насыщенности пехоты современнейшим по тому времени легким пулеметом МГ-34, роли частей и подразделений, оснащенных пистолет-пулеметами Вольмеера МП-38 и МП-40. Уже к концу Первой мировой войны немцы хорошоусвоили, что с эффективной штыковой атакой было покончено навсегда — огонь станковых пулеметов, а затем и ручных пулеметов и пистолетов-пулеметов превратил ее в бессмысленное самоубийство.

И снова следует отметить, что новые формывооруженной борьбы могли быть реализованы только личным составом высокого качества. Солдаты и офицеры вермахта представляли собой продукт идеи реванша за поражение Германии в Первой мировой войне, националсоциализма, культа войны и военной службы, формировавшегося в Германии десятилетиями, высоким уровнем образованности, грамотности (в т. ч. технической) не только офицерского и унтер-офицерского, но и рядовогосостава, отличной физической подготовкой.Клаузевица в вермахте читали почти все — от фельдмаршала до лейтенанта.

В 1939–1941 гг., т. е. в тот период, когда германским вермахтом наиболее зримо демонстрировались результаты РВД, насыщенностьвойск танками была сравнительно невелика,особенно в 1939 и 1940 гг. — рядом с танком и автомобилем — пехота (подавляющая часть Сухопутных войск Германии) практически без автомобильного транспорта. Но была определенная критическая масса танков, артиллерии на механической тяге, автотранспорта, и что самое главное — эта военная масса была организована совершенно по-новому, и характер этой организации не был своевременно распознан противниками вермахта, в том числе в нашей стране. Ограниченное количество танков у вермахта, кстати, диктовало их концентрацию в 1939–1941 гг. именно в танковыхсоединениях без создания танковых частей непосредственной поддержки пехоты (НПП).

То же относится во многом и к использованию пистолетов-пулеметов. Их общее количество в войсках было не столь велико. Подавляющая часть немецких пехотинцев была вооружена морально устаревшей несамозарядной винтовкой «Маузер» примерно того же поколения, что и «трехлинейка» Мосина.

Особенность организации танковых дивизий,танковых корпусов, танковых групп, армий в том, что они развивались в Германии в течение нескольких лет, без шараханий и ломок, что было, к величайшему сожалению, столь характерно для Красной Армии в предвоенный период. При этом принципиально важно то, что новая организация вооруженных сил, рождающаяся на основе революционных технических возможностей, формирует тип нового военного профессионала — командующего, командира. Немцы накануне Второй мировой войны глубоко осознавали ключевую роль инициативы и самостоятельности для танковыхкомандиров, способных действовать в тех боевых порядках, которые были свойственны именно танковым войскам.

Сущность новых форм (и техники), используемых вермахтом (особенно в оперативном звене), была не в «перемалывании» живой силы, как это было свойственно сражениям Первой мировой войны (после того как Мольтке-младший и другие германские генералы сорвали реализацию безусловно имевшего очень высокие шансы на успех «плана Шлиффена», чему, безусловно, способствовало раннее наступление армий Самсонова и Ренненкампфа в Восточной Пруссии), а в нанесении ударов через стыки между соединениями и объединениями по «нервным узлам» группировок, воздействии на воображение, психику противника (в т. ч. стремительностью и глубиной проникновения в его боевые порядки, в тылы и т. п.). А затем шел массовый захват в плен утративших организацию военнослужащих и их уничтожение в лагерях.

В войне на море революция в военном деле проявилась в том, что главным средствомвооруженной борьбы стала палубная авиация,авианосцы, вытеснившие в качестве главногокомпонента морской мощи тяжелые артиллеристские корабли, линкоры и линейные крейсеры.

С сожалением приходится признать, что СССРоказался в роли догоняющего в деле освоениявозможностей РВД, несмотря на блестящиедостижения отечественной военно-стратегической и оперативной мысли 1920-х – первой половины 1930-х гг. Государственному руководству и высшему военному командованию, несмотря на огромные масштабы оборонно-промышленного развития и многие выдающиеся достижения, не удалось распознать всю совокупность видов вооружений, которые будут играть решающую роль в будущей войне, реорганизовать армию для максимально эффективного использования этих вооружений. Но тем больше заслуга советского народа, наших Вооруженных сил и промышленности, которые несмотря ни на что смогли нанести поражение такой мощнейшей военной машине, как гитлеровский вермахт. К сожалению, цена оказалась огромной, что сказывается на «генофонде нации» до сих пор. В то же время следует отметить, что во второй период Великой Отечественной войны, после Курской битвы, ставка Верховного главнокомандующего и Генеральный штаб смогли освоить достижения РВД (а промышленность обеспечила их необходимым количеством современной военной техники). Они начали применять комбинации разнородных сил, что позволяло прорывать на большую глубину оборонительные порядки противника, наносить поражение крупным группировкам вермахта. На практике стало применяться то, что было разработано советской военной теорией еще на рубеже 1920-х – 1930-х гг.

*​*​*

Появление ядерного оружия дало толчок к величайшей революции в военном деле. Произошел скачкообразный, многопорядковый рост разрушительной мощи. Более того, этаразрушительная мощь оказалась многомерной(включив в себя помимо ударной волны еще и проникающую радиацию, световое излучение, вторичные и третичные последствия). А развитие средств доставки (сначала стратегической авиации, а потом межконтинентальных ракет наземного базирования и баллистических ракет подводных лодок, крылатых ракет большой дальности) сделало войну поистине глобальной.

Большинство военных стратегов первоначально не осознали тех перемен, к которым неизбежно приведет принятие на вооружение ядерного оружия. Маршал Советского Союза Николай Васильевич Огарков в первой половине 1980-х гг. писал подробно о том, что вначале пытались вести планирование, относясь к атомной бомбе как к обычному боеприпасу, но только гораздо большей мощности. Тогда подавляющее большинство военачальников с обеих сторон видели в ядерном оружии не средство сдерживания, а средство ведения боевых действий, причем не только на стратегическом, но даже на оперативном и тактическом уровнях. Вот это как раз тот случай, когда военно-стратегическое мышлениерешительным образом отставало от развития средств поражения.

Достаточно глубокое осознание пришло только после Карибского кризиса. Это было понимание, что обмен массированными ядерными ударами будет означать взаимное уничтожение, что ни о какой победе в этих условиях говорить не приходится. появилось понимание того, что «холодную войну»никаким образом нельзя было переводить в «горячую». Противостоявшие друг другу СССР и США предпочитали вести противоборство косвенным образом в ходе локальных войн (во Вьетнаме и в Афганистане), всячески избегая прямого столкновения. Более того, была создана многосторонняя система договоров и соглашений,целью которой было исключить развязывание самоубийственного конфликта в результате случайности или неверной интерпретации действий сторон.

*​*​*

Одной из важнейших характеристик ядерного оружия является его неизбирательность. Вседесятилетия после Второй мировой войны характеризуются стремлением уйти от этой абсолютной неизбирательности ядерного оружия, с тем чтобы сделать войну реальным операционным орудием политики. В этом направлении развивались все виды ядерных боеприпасов и средств доставки — и тактических, и оперативно-тактических, и стратегических; основной тенденцией стало уменьшение мощности боезарядов и повышение их точности, в том числе ради поражения высокозащищенных объектов без сколько-нибудь значительного «побочного эффекта». Одновременно разрабатывались различные концепции ограниченной ядерной войны, различных «управляемых ядерных конфликтов». Стремлением уйти от абсолютной неизбирательности можно в значительной мере объяснить «постъядерную» РВД — ведь абсолютную мощь дала предыдущая «ядерная» РВД.

Прорывные достижения в информационныхтехнологиях дали возможность обнаруживатьпротивника и избирательно уничтожать еговысокоточным оружием. При этом боевыеплатформы — корабли и самолеты — могут находиться за сотни километров от «поля боя». Для совокупности параметров современной РВД в значительной мере характерен именно возврат к избирательности применения сил и средств — это, безусловно, не означает полной нейтрализации того, что на Западе называют «сопутствующим ущербом». Одновременно как одну из черт современной РВД можно отметить стремление максимально защититьсвои войска, снизить собственные потери. За всем этим стоит гигантский комплекс средств обеспечения: разведки, целеуказания, обработки данных в режиме реального времени, навигации, объединенные в сложнейшие технические и человеко-машинные системы. Современные командующий, командир, оператор должны как следует разбираться в этих комплексах, знать их возможности и слабые места. Революция в военном деле предъявляет свои требования к организации вооруженных сил как внутри отдельных видов и родов войск, так и к межвидовой структуре.

Интегральность, «объединенность» сил и средств во всех звеньях стали одним из важнейших условий успеха; сейчас усилилась тенденция в пользу обеспечения такой интегральности на тактическом — бригадном, батальонном — уровне.

В вооруженных силах различных стран идетактивный поиск новых боевых организмов, новых оргштатных структур, которые позволяли бы решать боевые задачи наиболее оптимальным образом. Прежде всего, речь идет о создании бригад нового типа в сухопутных войсках, которые при решении боевых задач могли бы привлекать самый широкий набор средств поражения — не только сухопутныхвойск, но и ВМС и ВВС, включая удары крылатых ракет большой дальности, запускаемых с подводных лодок и подводных кораблей, с тяжелых бомбардировщиков.

В современной войне без сплошных линийфронта возрастает удельный вес сил и средств для проведения спецопераций, которые берут на себя рядзадач, прежде присущих сухопутным силам. Это очень важный урок и для наших Вооруженных сил с богатыми традициями спецназа ГРУ.

Все это осуществляется не только за счет внедрения различных технических средств, на которых преимущественно сфокусировано внимание публики, значительной части политиков, СМИ, но и за счет новых боевых организмов, интенсивной отработки новых форм развития комплекса систем и средств боевого управления и способов ведения вооруженной борьбы.

Немалую роль играют также средства тактической (транспортные и транспортно-боевыевертолеты, транспортные самолеты) и оперативно-стратегической (широкофюзеляжные транспортныесамолеты, средства дозаправки, транспортные суда специального типа) мобильности войск. Новое значение приобретают средства личной экипировки бойца (защита, оружие, индивидуальные средства связи, наблюдения и др.). Вся эта техника, как и в прошлые РВД, соседствует с традиционной, свойственной «дореволюционному периоду», но с существенным добавлением современных технологий — танками и другими боевымибронированными машинами, авианосцами. Некоторые боевые платформы, уже более полувека находящиеся в строю, такие как стратегические бомбардировщики (советский Ту-95МС и американский Б-52), находят себе новое применение. «Долгожителями» является и целый ряд типов самолетов военно-транспортной авиации.

РВД принесла качественные изменения в системы военного управления. Прежде всего, она потребовала значительного сокращения временипрохождения управляющих воздействий (приказов, директив) сверху вниз, обеспечения их неискажаемости и правильного понимания (ибо даже при неискажаемости может быть неверная интерпретация, в т. ч. потому, что практически каждый исполнитель интерпретирует указания в свою пользу). Это характерно для большинства систем, но для силовых структур особенно, ибо здесь — особая ответственность; речь идет о неизбежныхсмертях людей.

Не меньшее значение имеет в связи с этим и обратная связь — доклад о том, как понят приказ и как он исполняется, какие затруднения, проблемы встречаются на пути его реализации. Требуется и получение максимально точных данных о ходе боя, о положении как сил противника, так и своих сил и т. п. Все это должно обеспечиваться высокоскоростной обработкой огромного объема данных, их структурированием — это возможно лишь при постоянном усовершенствовании, прежде всего,программного продукта, тесной работы программистов со штабными работниками.

Возможности гибкого и адаптивного управления во все большей степени базируются на том, насколько обеспечивается информационное превосходство; последнее, разумеется, не сводитсялишь к объему информации о противнике, о своих силах и средствах, о динамике обстановки. Оно определяется уровнем организации потоков информации, соответствием ее тому, что требуется для принятия решений в конкретный момент. То есть информационное превосходство напрямую связано с превосходством интеллектуальным.

*​*​*

История учит, что многие известные компоненты РВД далеко не сразу осознаются как совокупность, приводящая к системным изменениям, в том числе к «парадигматическому сдвигу» в военной стратегии, к вопросу о том, какая политика может быть осуществлена посредством использования такой стратегии. В этом плане исключительно важна в военно-теоретической и политико-военной мысли нацеленность на концептуализацию, на агрегирование отдельных, подчас внешне разрозненных компонентов в цельную, но при этом многомерную и сложную формулу, определяющую характер очередной РВД, и практические выводы из этого определения для государственного руководства, «политического класса» страны в целом, для военного командования — причем не только высшего, но практически всех звеньев. Революции в военном деле вызревали эволюционно, без «скачков в будущее».Но в какой-то момент они создавали новое качество военной мощи. Затем накопление их отдельных компонентов реализовывалось в войнах.Осознание необходимости боевого применения палубной авиации и авианосцев вызревало в целом ряде стран после Первой мировой войны по крайней мере лет пятнадцать. Но Колледж ВМС США сразу после завершения Первой мировой войны начал проводить военные игры по использованию воздушной мощи в войне на море — задолго до того, как в боевом составе ВМС США появились авианосцы.

Одной из главных характеристик войн в эпохуРВД является асимметричность, т. е. применение одной стороной конфликта новых форм и новых методов войны, в то время как другая сторона воюет, исходя из представлений предыдущего периода военного дела. Своевременное нераспознание РВД грозит крупными просчетами в политике, а в рядеслучаев — тяжелейшими последствиями для страны в целом. Как раз такое игнорирование происходящей РВД предопределило поражение Польши в 1939 г., англо-французских войск в 1940 г. и советских — летом–осенью 1941-го. Георгий Константинович Жуков после войны очень честно и самокритично говорил о том, что фактически советское руководство, высшее военное командование не смогли должным образом оценить тот высокий уровень управления со стороны противника, которыйс первых же часов войны обеспечивал ввод в действие огромных масс войск, разнородных сил и поддержание высокого уровня оперативного напряжения на важнейших направлениях. Этот просчет во многом был аналогичен просчету Наполеона III и его маршалов накануне франко-прусской войны 1870–1871 гг.; они тогда недооценили возможность прусско-германской армии в том, что касалось темпов и масштабов стратегического сосредоточения и развертывания.

Такого рода просчет советского командованиянакануне Великой Отечественной войны прежде всего был обусловлен низким уровнем его военно-теоретических и военно-исторических знаний тех, кто составил его после опустошительных репрессий 1937–1938 гг.

О войне в Ираке. Американцы были ослеплены своим гигантским военным превосходством; те, кто планировал эту войну, забыли про заветы Клаузевица о том, что всякая война должна иметь ясную политическую цель. Если целью была кардинальная смена режима и политического устройства страны, то Вашингтону следовало направить для оккупации Ирака куда большие контингенты войск, — во всяком случае, резко нарастить их численность сразу же после достижения чисто военной победы. Один из парадоксов современной РВД заключается в том, что, обладая возможностью использовать все ее достижения: современные вооружения, средства информационного обеспечения, гибкие боевые организмы, оргштатные структуры, — эта революция может обеспечить физическую победу над войсками противника, но не победу политическую, если те, кто планировал операцию, сделали ставку исключительно на свое военное превосходство на поле боя.

Важно и то, что личный состав американскихвооруженных сил далеко не в полной мере оказался готов к выполнению тех функций, которые были на него возложены после завершения классической военной фазы действий в Ираке.

*​*​*

Мы сейчас стоим на пороге переоснащениянаших Вооруженных сил новой техникой, и в планах этого переоснащения должны быть полностью отражены требования и условия революции в военном деле. При этом необходимо еще раз напомнить, что РВД — это не только новая техника, но это и новые оргштатные структуры, организмы нового типа и новые процедуры и системы управления. И особо сто´ит вопрос о качестве личного состава — как с моральной, духовной точки зрения, так и с точки зрения сугубо профессиональной.

Наиболее сложные проблемы, как мне представляется, предстоит решать прежде всего в этой области. Надо иметь в виду, что в нашейвоенной культуре мы еще не совсем отошли от тех традиций, которые, за рядом исключений, у нас доминировали столетиями — традиций оченьвысокой «человеческой затратности» ведения войны, боевых действий.

В нашей военно-теоретической и военно-исторической литературе необходимо уделять какможно больше внимания тем полководцам, командующим, командирам, которые побеждали со сравнительно небольшими потерями, всегда старались их минимизировать. Это А.В.Суворов и Ф. Ф. Ушаков, во время Великой Отечественной войны — И. Е.Петров, К. К. Рокоссовский, во время Афганской войны — Виктор Петрович Дубынин, Валерий Иванович Миронов и др.

Одна из важнейших задач для нас — это всеболее настойчивый поиск своей собственнойформулы асимметричных действий, параметров строительства Вооруженных сил всех звеньев. Нам необходимы новые уставы и наставления, базирующиеся на таких формулах асимметричных действий.

Нам нужны Вооруженные силы для решенияширокого класса разного рода задач, но в основе их всегда должна быть готовность вести войну и добиваться в ней победы.

Только такого рода Вооруженные силы будутспособны и эффективно осуществлять миротворческие операции, и содействовать другим силовым структурам в проведении антитеррористических операций, гуманитарныхопераций.

 

(Из публикации: А.А. Кокошин о революции в военном деле в прошлом и настоящем. М.¨ЛЕНАНД, 2006)

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован