Эксклюзив
Кокошин Андрей Афанасьевич
06 июля 2015
4106

А.А. Кокошин о русском военном гении Александре Васильевиче Суворове

Из книги А.А. Кокошина «Выдающийся российский военный теоретик и военачальник Александр Андреевич Свечин. О его жизни, идеях, трудах и наследии для настоящего и будущего». М.: Издательство МГУ, 2013 г.

Среди свечинских героев мировой военной истории мы находим и русского военного гения Александра Васильевича Суворова. Свечин не посвящал ему специальных работ или отдельных глав в своих книгах, но часто обращался к тем или иным его деяниям для иллюстрации своих важнейших идей по военному делу. Деятельность Суворова как полководца, его биография, различные грани его весьма и весьма неординарной личности были хорошо изучены дореволюционными исследователями, в частности, «предтечей» Свечина генералом Н.П. Михневичем.

Свечин не раз отмечал, что человек должен быть намного ценнее боевой техники. При этом он приводил в пример суворовский переход через Альпы в 1799 г., когда А.В. Суворову ради спасения людей в сложнейших горных условиях пришлось бросить все обозы и артиллерию: «Мы знаем, что Суворов в своем швейцарском походе потерял все обозы и все до одной пушки, но вывел из гор свою пехоту». Свечин отмечал, что такие решения обеспечивали суворовским войскам такой уровень стойкости, которого не знала ни одна другая армия в самые различные периоды мировой истории. По его словам, «солдаты знали, что суворовский аппарат всегда выберет пехоту, а не материальную часть в случае встретившейся альтернативы, и потому суворовская армия отличалась необычайной стойкостью»[1]. Свечин задавал вопрос: «Сохраняем ли мы сегодня суворовскую связь командования с фронтом?» Далее он делал прямой упрек М.Н. Тухачевскому в том, что тот, командуя Западным фронтом в советско-польской войне 1920 г., не следовал суворовским заповедям, если «судить по "спасению" артиллерии и обозов под Варшавой»[2]. Обобщая свою мысль, Свечин писал: «В основе нестойкой обороны лежит идеалистический взгляд на материальную часть, как на надлежащие спасению трофеи, а не рабочую машину. В результате завязка оборонительного боя характеризуется как укладка и отправление в тыл чемоданов». К сожалению, крайне важные свечинские идеи о соотношении ценности человека и боевой техники в войне не стали доминирующими в боевой работе РККА в 1941 и 1942 годах.

Представляется важным обратить внимание читателя на некоторые черты личности А.В. Суворова, которые, как правило, в популярных (и не только популярных) современных изданиях освещаются недостаточно или даже вообще практически не освещаются. Важным условием его становления как выдающегося полководца было знание военной истории. Суворов почерпнул его из собранной отцом весьма богатой по тому времени домашней библиотеки, где имелось немало книг по военной истории на разных языках[3]. Александр Суворов практически полностью освоил их уже в отроческом возрасте. Побывавшего в гостях у его семьи старого генерала Абрама Ганнибала, знаменитого «арапа Петра Великого», поразили не только упорство, с каким Александр закаливал себя, преодолевая природную слабость здоровья, но и начитанность мальчика, хорошее знание им военной истории и военной теории[4].

В период Великой Отечественной войны Сталин, вынужденный обратиться к русскому патриотизму, к знаковым фигурам русской военной истории, поднял на щит образ Суворова, что было полностью оправданно. Но долгие годы в соответствии с идеологическими установками личность и деятельность Александра Васильевича освещались, как правило, упрощенно, а нередко и однобоко. В частности замалчивались его глубокие научные знания. Одним из примеров канонизированного властью упрощенного образа Суворова является его биография, изложенная в брошюре полковника Г.Г. Мещерякова[5]. В ней нет ни слова о военно-исторических знаниях Суворова, о его любимых полководцах, о знании им нескольких иностранных языков и т.п.

Между тем, все эти факты были весьма подробно представлены во многих дореволюционных изданиях, среди авторов которых был и уже упоминавшийся генерал Н.П. Михневич. Он, например, отмечает, что Суворов «в переписке и беседе… часто вспоминал высокочтимые им имена Александра*, Цезаря, Ганнибала и любил на них ссылаться». Военный гений Суворова, – по словам исследователя, – «несмотря на всю оригинальность свою, выработался под влиянием классических впечатлений»[6].

Оценивая Суворова как стратега, Михневич говорит следующее: «Наиболее важною заслугою Суворова в области стратегии, выдвигающею его из ряда других полководцев-стратегов, следует признать установление правильного соотношения между положительною деятельностью войск (борьбою с противником) и отрицательною их работою в тылу по обеспечению операций. Этот страшный вопрос, пред которым оставались в недоумении многие сильные умы»[7]. К ним, по мнению Михневича, относился и Наполеон.

Михневич приводит слова Суворова относительно операционного плана: «План операционный в главную армию, в корпус, в колонну. Ясное распределение полков. Везде расчет времени. В переписке между начальниками войск следует излагать настоящее дело ясно и кратко, в виде записок, без больших титулов: будущие же предприятия определять вперед на сутки или на двое».

Далее биограф Суворова, цитируя его, считает нужным подчеркнуть другую мысль полководца: «Не довольно, чтоб одни главные начальники были извещены о плане действия. Необходимо и младшим начальникам постоянно иметь его в мыслях, чтобы вести войска согласно с ним. Мало того, даже батальонные, эскадронные, ротные командиры должны знать его по той же причине, даже унтер-офицеры и рядовые. Каждый воин должен понимать свой маневр». Суворов, как обращает внимание исследователь, выступает против излишней секретности в военном деле, имея в виду реализацию задачи обеспечения единомыслия, слаженности действий воинских организаций: «Тайна есть только предлог, больше вредный, чем полезный. Болтун и без того будет наказан. Вместе с планом должен быть приложен небольшой чертеж, на котором нет нужды назначать множество деревушек, а только главные и ближайшие места, в той мере, сколько может быть нужно для простого воина; притом нужно дать некоторого рода понятие о возвышениях (горах)»[8].

Михневич с удовольствием цитирует Александра Васильевича, который говорит об исключительной важности военно-исторических исследований: «Возьми себе в образец героя древних времен, наблюдай его, иди за ним вслед, поравняйся, обгони − слава тебе. Я выбрал Кесаря*. Альпийские горы за нами, Бог перед нами − ура! Орлы русские облетели орлов римских».

По Суворову, необходима «непрестанная наука из чтениев». Он конкретно называет тех авторов, которых рекомендует для формирования правильных взглядов на войну и на военное имущество: «А для единственных шести ордеров баталии − старинный Вигеций**. По русской войне мало описания, в прежнюю и последнюю турецкие войны с великим затвержением эволюциев, старинные же, какие случатся. Монтекукули* очень древен и много отменен соображать с нынешними правилами турецкой войны. Карл Лотарингский**, Конде***, Тюрен****, маршал де Сакс*****, Виларс******, какие есть переводы (читай). Старейшие же, возбуждающие к мужеству, суть: Троянская война, комментарии Кесаревы и Квинтус-Курцус*******. Для возвышений духа старый Роллен********»[9].

Сам являясь ученым и занимаясь разработкой проблем стратегии, Михневич писал: «Суворов был одним из образованнейших людей своего века. Он вышучивал современную ему науку; называл военных ученых своего времени “бедными академиками”, и он был прав. Но в то же время он придавал настоящей-то, живой военной науке, основанной на серьезном изучении деяний великих полководцев, огромное значение. Генералу необходимо, говорил Суворов, непрерывное образование себя науками с помощью чтения. Ему нужно мужество, офицеру – храбрость, солдату – бодрость»[10].

Чудачества Суворова, о которых так любили писать во все времена и которые так контрастируют с его сущностью как образованнейшего человека своего времени, были средством мимикрии для Александра Васильевича, одним из способов не выделяться своим умом и глубокими знаниями среди «малознаек» и «недознаек», особенно среди придворных (в их число входил и высший генералитет Российской империи). Солдатам же и строевым офицерам такое поведение, по многим свидетельствам, импонировало: оно эпатировало значительную часть не любимого ими генералитета, выделяло Суворова из среды этого генералитета*.

Возвращаясь к Свечину, можно, в частности, отметить, что он сравнивает тактику Суворова с действиями «позднего» Фридриха Великого и его противников в войне за баварское наследство (1778–1779 гг.) и весьма критически отзывается об участниках названной войны. В ней вооруженная борьба, по словам Свечина, «обратилась в вооруженную демонстрацию» и «противники разошлись без единого боя» («солдаты, с их непосредственным чутьем, прозвали эту войну посмешищем – “картофельной войной”, так как пострадавшими оказались только картофельные посевы»)[11]. Свечин отмечает, что Суворов «с неукротимым порывом к решению военных задач боем желчно критиковал» такого рода способ ведения войны. Анализируя итальянский поход Суворова, Свечин довольно детально рассматривает выигранные русско-австрийской армией под командованием Суворова сражения с французами при р. Адде и при р. Треббии в 1799 г. Он пишет, что в тех условиях русские войска «сумели выдержать экзамен в борьбе с лучшими французскими генералами и лучшими революционными бойцами»[12].

Дореволюционный исследователь военного искусства Суворова А.Ф. Петрушевский писал о творческом подходе Суворова к изучению теории военного дела: «…занимаясь теорией военного дела многие годы, он относился к изучаемым предметам не рабски, а самостоятельно и свободно. Он вполне усвоил мысль, что, изучая великих мужей, нельзя ограничиться прямым у них заимствованием, а тем менее впасть в ошибку подражания. Почти все, добытое путем науки, в Суворове перерабатывалось совершенно и принимало свое собственное обличье, которое иногда как будто отрицало самый образец. Суворова не затягивало, не засасывало с головой, что бывает с учеными теоретиками, не обладающими сильным умом. Он не искал в науке и прямой утилитарности, как расположены делать узкие практики-специалисты»[13].

Только недавно отечественные ученые вновь обратили внимание на то, что воинская служба будущего генералиссимуса началась в провиантской службе лейб-гвардии Семеновского полка[14]. Это очень важная веха, существенно дополняющая биографию Суворова, дающая более глубокое представление о его организаторских способностях, о знании им всех деталей военного механизма.

П.И. Вещиков и А. Пех пишут о том, что 17(28) января 1756 г. А.В. Суворова произвели в обер-провиантмейстеры (ранга капитанского), а затем ему было приказано «иметь в смотрении» продовольственные и фуражные магазины (склады) Новгорода, Новой Ладоги, Старой Руссы и села Сольцы. Для этого, – говорилось в Указе императрицы Елизаветы Петровны от 24 июля (4 августа) 1756 г., – «ему, обер-провиантмейстеру Александру Васильеву, ехать и лежащий в тех магазейнах провиант и овес пересмотреть, в надлежащем ли бережении содержица, и магазейны в годности ль состоят и не требуют ли какой починки, и на поклажу провианта магазейнов довольно ль, или сколько надлежит прибавить». Судя по всему, А.В. Суворов был послан императрицей проверить и привести в готовность продовольственные склады для обеспечения войск в предстоящей прусской кампании Семилетней войны 1756–1763 годов[15].

Уже тогда А.В. Суворов всячески протестовал против кос, пудрения, завивки волос наряду с прочей прусско-немецкой нелепо-карикатурной формой одежды и бессмысленной муштрой. Косу на солдатской голове со злостью называл «вшивень». Он с гордостью утверждал, что в его полку солдат «не били, а учили каждого: как чистица, обшиваца и мыца и что к тому потребно, то был человек здоров и бодр». И добавлял: «Знают офицеры, что я сам то делать не стыдился»[16].

В знаменитой суворовской «Науке побеждать» было предусмотрено все, что необходимо делать воину как в мирное, так и в военное время. Как подбирать и содержать одежду и обувь, что должен делать лекарь и подлекарь, сохраняя здоровье личного состава. «Больным принадлежит, где не лучшая вода, таковая отварная и отстоянная, а слабым сухарная или с уксусом; в пище же выпеченный хлеб, исправные сухари, теплое варево и крепко полуженные котлы»[17].

Некоторое время своей долголетней службы Александр Васильевич являлся генерал-аудитором-лейтенантом, как бы продолжал дело отца. В то время так называемые военно-судные вопросы находились в ведении Военной коллегии. На нее возлагалось утверждение приговоров военных судов относительно штаб- и обер-офицеров до полковника включительно[18]. Таким образом Суворов стал и большим знатоком дисциплинарных и военно-юридических вопросов. Подобным богатым и разнообразным опытом не обладал, по-видимому, ни один отечественный полководец.

[1] Свечин А.А. Безмолвный фронт // Военный вестник. 1924. № 6. С. 10–12.

[2] Там же.

[3] Шишков А.В. Генералиссимус Суворов. М.: ОЛМАпресс, 2003. С. 14.

[4] Там же. С. 14–15.

[5] См.: Мещеряков Г.Г. А.В. Суворов – великий русский полководец. М.: Изд. «Правда», 1950 (издание является стенограммой публичной лекции автора, прочитанной 8 мая 1950 г. в центральном лектории Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний в Москве).

* Александра Македонского.

[6] Михневич Н. Суворов – стратег // Не числом, а уменьем! Военная система А.В. Суворова. М.: Военный университет, «Русский путь», 2001. С. 345.

[7] Там же.

[8] Там же. С. 344.

* Имеется в виду Гай Юлий Цезарь (100 или 102 г. до н.э. – 44 г. н.э.), древнеримский полководец, государственный и политический деятель, писатель, автор «Записок о Галльской войне».

** Вегеций Флавий Ренат (Flavius Vegetius Renatus), римский военный историк и теоретик конца 4 − начала 5 вв. В 390−410 гг. написал трактат «О военном деле» в 4 книгах (118 глав) − первый дошедший до нас систематический труд о военном искусстве Рима, составленный на основе несохранившихся римских источников. В нём содержится обзор военного искусства Рима в прошлом, излагаются система боевой подготовки, организация, вооружение, боевые порядки и тактические приёмы, а также правила ведения войны, обороны и осады крепостей и морского боя.

* Монтекукколи, Монтекуккули (Montecuccoli, Montecucculi) Раймунд (1609−1680 гг.), граф, с 1679 г. имперский князь и герцог Мельфи, австрийский фельдмаршал и генералиссимус (1658 г.), военный теоретик. С 1625 г. на австрийской службе, участвовал в Тридцатилетней войне 1618−1648 гг. Во время войны Дании, Бранденбурга и Австрии против Швеции (1657−1658 гг.), командуя австрийскими войсками, нанес ряд поражений шведским войскам и вытеснил их из Польши, Ютландии и Померании. В 1664 г., руководя соединенной австро-франко-венгерской армией, разбил турецкие войска в Западной Венгрии. В 1672−1676 гг. успешно действовал на Рейне против французской армии Тюренна и принца Конде. Автор «Записок», в которых систематизировал военно-теоретические положения своего времени, доказывал необходимость постоянной, хорошо обученной армии, требовал навязывать бой противнику, а не ограничиваться маневрированием с целью перерезать его коммуникации. Придавал большое значение артиллерии в бою.

** Видимо, имеется в виду Карл Александр эрцгерцог Лотарингский (1712−1780 гг.).

*** Людовик (Луи) Луи II де Бурбон-Конде, принц де Конде (1621­−1686 гг.), известный под именем Великого, один из наиболее знаменитых полководцев Франции. Носил также титулы герцога Энгиенского, герцога де Бурбона, де Монморанси, де Шатору, де Бельград и де Фронсак, графа де Сансерр, был пэром Франции и первым принцем крови.

**** Под именем Тюренн известен Анри де Ла Тур д’Овернь, виконт де Тюренн (1611−1675 гг.), знаменитый французский полководец, маршал Франции (1643 г.) и главный маршал Франции (1660 г.). Автор «Mémoires».

***** де Сакс, имя, которым называли французы Морица Саксонского (1696−1750 гг.), французского полководца, маршала Франции (1744 г.), генерального маршала Франции (1747 г.). Мориц Саксонский − автор «Теории военного искусства» (М.: Центрполиграф, 2009).(16961028).

****** Полное имя в современном написании − Клод Луи Эктор де Виллар (1653−­1734 гг.), маркиз, затем герцог, наиболее успешный французский полководец Войны за испанское наследство (1701­−1714 гг.), главный маршал Франции (1733 г.).

******* Скорее всего, имеется в виду Квинт Курций Руф, римский историк, написавший «Историю Александра Великого Македонского» − одно из наиболее полных жизнеописаний полководца, дошедших до наших дней. О времени жизни Квинта Курция Руфа существуют разные мнения. Называются даты начиная от рубежа I в. до н.э. и I в. н.э. вплоть до начала II н.э. По мнению большинства исследователей, он жил в I веке н. э. и написал свой труд в царствование императора Клавдия (41−­54 гг.).

******** Роллен Шарль (1661−1741 гг.), французский историк и педагог.

[9] Там же. С. 345.

[10] Там же..

* Автор весьма признателен директору Музея А.В. Суворова в Санкт-Петербурге А.И. Кузьмину и его коллегам за предоставленную возможность ознакомиться с рядом малоизвестных материалов музея, с результатами исследований сотрудников музея, посвященных деятельности полководца, которые помогли глубже понять ряд черт характера этого русского военного гения.

[11] Свечин А.А. Эволюция военного искусства. М., 2002. С. 235.

[12] Там же. С. 266.

[13] Петрушевский А. Генералиссимус князь Суворов // Не числом, а уменьем! Военная система А.В. Суворова. М: Военный университет, «Русский путь», 2001. С. 128.

[14] Вещиков П.И., Пех А. Суворов на нестроевых должностях // Военно-исторических архив. 1999. № 8. С. 4.

[15] Там же. С. 6.

[16] Цит. по: Вещиков П.И., Пех А. Суворов на нестроевых должностях. С. 7.

[17] Там же.

[18] Там же.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован