Эксклюзив
Подберезкин Алексей Иванович
03 июня 2016
7394

Общий план и структура анализа и прогноза развития МО в XXI веке

Main 03062016 1

Появлению каждой общенаучной теории … предшествовало формулирования
соответствующей общенаучной
парадигмы, т.е. концепции исследования некоего общего свойства[1]

М. Хрусталев,
профессор МГИМО(У)

Мы должны использовать «умную
силу» (smart power), т.е. все имеющиеся
в наличии средства…, подбирая
нужные в каждой ситуации[2]

Х. Клинтон,
Государственный секретарь США

Уже говорилось, что существующая, а тем более будущая МО не могут быть ни простой механической суммой различных факторов и тенденций, ни, тем более, их механической экстраполяцией, математической моделью. Этого, надо признать, все еще пытаются добиться очень многие не только в экономике, но и в политике, хотя такой авторитет как А. Гринспен уже публично не раз доказывал бессмысленность надежды на универсальность макроэкономических моделей.

Тем более этот вывод справедлив для политики и особенно ее военно-политических аспектов, где «иррациональный фактор» (по-Гринспену), в т.ч. эмоции человека могут играть решающую роль.

Тем не менее долгосрочные прогнозы нужны и будут делаться и они не могут существовать без своей основы – гипотезы-концепции, – в которой анализируются и прогнозируются основные групп факторов и тенденций, формирующих МО и ВПО. В настоящем разделе я попытаюсь перечислить те из них, которые, на мой взгляд, являются основными, придерживаясь в целом той модели МО, где четыре основные группы факторов, взаимодействуя между собой, собственно говоря и формируют МО в XXI веке.

Эта гипотеза-концепция основывается также на том, что в 2025–2040 годы в мире произойдет смена основных парадигм развития. Формулирование именно такой «общенаучной парадигмы», о которой говорил покойный М. Хрусталев, необходимо для долгосрочного прогноза будущего развития МО. В рамках такой парадигмы предусмотрен и самый общий план работы, который предполагает использование ставшей уже традиционной структуры для исследования и прогноза сценариев развития международной обстановки в четыре этапа, каждый из которых является относительно самостоятельным анализом и стратегическом прогнозом:

– во-первых, анализ и прогноз развития глобальных мировых тенденций;

– во-вторых, прогноз развития основных субъектов МО;

– в-третьих, анализ и прогноз развития негосударственных акторов МО, и, наконец, в-четвертых, анализ и прогноз их взаимосвязей, которые формируют систему, т.е. собственно вероятных сценариев развития МО и их последствий (ВПО) и вариантов[3].

Такая общая концепция (общенаучная парадигма) предполагает анализ и прогноз именно системы, находящейся под влиянием нескольких основных групп факторов (в нашем варианте – четырех), которая, в свою очередь, формирует сценарий (и его конкретный вариант) МО. Это означает, что ни анализ субъектов МО (государств), ни их конкретных количественных критериев, в т.ч. потенциалов, который традиционно делается военными экспертами и учеными, недостаточен. Необходимо не только максимально учитывать все факторы, влияющие на формирование МО, но и взаимосвязи между ними и их взаимозависимость, т.е. сценарий развития МО представляет собой в конечном счете сценарий развития международной системы, учитывающий многие в том числе субъективные факторы. Так, в результате развития всех этих факторов Россия за 500 лет выросла от среднего по величине государства времен Ивана III – Василия III, до огромной империи. Причем процесс этот развивался последовательно, иногда даже вопреки воле правителей страны.

[4]

В этой работе изначально предполагаются два важных условия. Первое – приоритет отдается анализу отношений между ЛЧЦ, которые в работе рассматриваются как основная форма противоречий в XXI веке между различными центрами силы в мире, субъектами и мировыми трендами.

Второе условие относится к новой роли военной силы в этих противоречиях в XXI веке, в частности, системной и сетецентрической войне как важнейшему средству формирования будущих сценариев МО, когда традиционные представления о войне уступают место новым парадигмам.

И первое, и второе условие наверняка могут быть оспорены значительной частью экспертов-международников в России и за рубежом, а значит и сам подход автора в этой работе может быть поставлен под сомнение. Надо признать в целях справедливости, что значительная часть специалистов-международников придерживаются иной точки зрения, в частности, полагая, например, как считают российские американисты, что внутриполитические соображения и противоречия в США во многом предопределяют их внешнюю политику.

Опыт анализа и стратегического прогноза развития МО (и особенно ВПО) показывает, что работу следует разделить на несколько этапов.

Первый этап исследования предполагает анализ и прогноз (среднесрочный, до 2021–2022 гг.) развития основных тенденций, формирующих будущее человеческой цивилизации и международной обстановки (МО), в результате которых мы выделяем несколько возможных и один-два наиболее вероятных варианта одного сценария развития МО. Именно основные тенденции мирового развития являются основным предметом исследования, представляя собой вполне самостоятельную группу наиболее влиятельных факторов. Эти тенденции можно обозначить как основное течение реки, которому можно противопоставить другие факторы, – способствующие или противодействующие: глубину фарватера, силу и направление ветра, мощность мотора, способность капитана точно рассчитать курс и т.д.

В нашем исследовании это основное течение обозначено как стремление наиболее мощной, западной, ЛЧЦ военно-силовыми средствами сохранить в будущем сложившиеся военно-политическую и финансово-экономические системы в мире. Таким образом, в основу анализа и прогноза наиболее вероятных среднесрочных сценариев развития МО положен анализ существующих и прогноз будущих основных тенденций мирового развития, в той или иной степени совпадающие или противодействующие этой генеральной тенденции мирового развития. Такой подход предполагает, что именно мировые – глобальные и региональные – тенденции развития являются основными факторами формирования сценариев МО в среднесрочной перспективе, а остальные факторы, которые будут рассмотрены ниже, играют менее значимую роль, но все они должны быть в той или иной степени проанализированы с точки зрения борьбы западной ЛЧЦ за сохранение военно-силовыми средствами существующего миропорядка.

Предполагается, что исследование таких тенденций позволит нам не только выделить в основном весь спектр возможных сценариев развития МО, но и выделить в этом перечне сценариев один-два наиболее вероятных развития.

Логическая схема такого анализа и прогноза может быть представлена следующим образом, иллюстрируя прежде всего изменения степени влияния тех или иных глобальных тенденций на формирование различных сценариев развития МО.

В качестве примеров эволюции влияния различных тенденций в предлагаемой логической схеме приводятся только некоторые глобальные тенденции развития:

а) финансово-экономические;

б) демографические;

в) политико-дипломатических и социальные;

г) военно-технические и др., которые, конечно же, совершенно точно не отражают будущих реалий.

Из этой иллюстрации однако видно, что наибольшее влияние на формирование будущего сценария МО будут оказывать тенденции, образующие единое поле между осями «а» и «б».

Как видно на рисунке, только две группы тенденций – демографическая и социальная, – связанные с развитием человеческого капитала будут усиливать свое влияние к 2025 году и особенно к 2040 году, определяя в конечном счете какой сценарий МО и его вариант будут доминировать. Это же подтверждает растущее значение (как говорил А. Гринспен) «иррационального фактора» в политике и прогнозе.

Как видно из этой логической схемы, иллюстрирующей изменение влияния тех или иных тенденций на сценарии МО, их роль может быть решающей уже в среднесрочной перспективе, а тем более в более далеком будущем. Так, при доминировании (как сегодня) финансово-экономических тенденций глобализации, МО «выстраивается» преимущественно с учетом их влияния (значения мировой торговли, финансовых потоков, поставок углеводородов и т.п.). В 2015 году сознательно берется влияние финансово-экономических, демографических и политико-дипломатических тенденций с тем, в диапазоне 50%–75%, чтобы показать относительное снижение этого влияния в среднесрочной и долгосрочной перспективе.

Второй этап исследования предлагает анализ и прогноз развития влияния основных традиционных субъектов МО – локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ), государств и наций.

В результате такого анализа и прогноза мы определяем один–два наиболее вероятных сценария развития МО, которые могут совпадать или не совпадать с результатами анализа и прогноза развития мировых тенденций, сделанного до этого:

– до 2021–2022 годов;

– до 2045–2050-х годов и далее.

Этот этап анализа и прогноза в целом предполагает использование достаточно традиционного подхода, который в конечном счете сводится к исследованию влияния отдельных (прежде всего основных) субъектов на формирование и развитие сценариев МО – как возможных, так и наиболее вероятных[5]. Таких исследований влияния отдельных стран, коалиций и ЛЧЦ в настоящее время существует немало. Проблема, как правило, заключается в наличии ресурсов – людей, времени и информации, – которые могут провести такой анализ по 20 (из 200) странам и 25 (из 250) критериям, либо по всем странам, ЛЧЦ, коалициям и критериям. В самой простой форме этот подход можно описать в следующей матрице.

Естественно, что на формирование того или иного возможного сценария развития МО отдельные субъекты оказывают очень разное влияние. Если взять крайности – такие субъекты МО как США и Монако, например – то очевидно, что роль, значение и влияние этих субъектов на формирование сценариев развития МО и ВПО различны. Поэтому при реальном прогнозе следует ограничить количество субъектов и акторов, формирующих МО, но не численность критериев, которая должна быть достаточно велика.

Еще более важным является изменение этого влияния по времени, что ведет к изменению в глобальном и региональном соотношении сил. Так, изменение доли ВВП США с 18% в мировом ВВП в 2015 году до 16% в 2025 году и до 12% в 2045 году, естественно, не может не отразиться на соотношении сил в мире, которое, однако, не может быть простой экстраполяцией падения влияния США: за эти же годы США могут усилить другие составляющие своей мощи – военную силу, коалиционную мощь или качество национального человеческого капитала (НЧК) и его институтов[6].

Таким образом, задачей анализа и прогноза является определение в среднесрочной и долгосрочной перспективах влияния отдельных ЛЧЦ и государств на МО, а через изучение их целей – и на возможные и вероятные сценарии развития МО. В самом общем виде эту работу можно представить на следующей логической схеме.

Примеры:

а) степень влияния США (динамика изменения экономической, финансовой, научно-технической и пр. мощи) на МО в среднесрочной (2025 г.) и долгосрочной (2040 г.) перспективах (вариант «а» и вариант «б»);

б) степень влияния РФ (динамика изменения экономической, финансовой, научно-технической и пр. мощи) на МО в среднесрочной (2025 г.) и долгосрочной (2040 г.) перспективах;

в) степень влияния КНР (динамика изменения экономической, финансовой, научно-технической и пр. мощи) на МО в среднесрочной (2025 г.) и долгосрочной (2040 г.) перспективах.;

г) и д) степень влияния Индии и Бразилии.

Так, из приведенных примеров видно, например, что к 2021–2025 годам степень влияния КНР и США сравняются, а к 2040 году влияние КНР в мире на формирование МО существенно превысит влияние США, т.е. в 2040 году мир будет «китаеориентированным» больше, чем «америкоориентированным». Более того, можно предположить, что и влияние Индии к этому времени будет близким к американскому, а в целом роль Азии, как и в начале второго тысячелетия нашей эры будет существенно выше, чем Запада.

Примечательно, что влияние России прогнозируется на рисунке как усиливающееся, что в период примерного «равенства» США–КНР в 2021–2025 годах может сыграть важную роль. Это, вероятно, и объясняет стремление США в том или ином виде исключать возможность российско-китайского союза, а в идеале – добиться развала и раздела России на зоны влияния.

Третий этап исследования предполагает анализ и прогноз развития основных негосударственных (международных и общественных) акторов мировой политики, в результате которых мы определяем их влияние на формирование возможных и наиболее вероятных сценария развития МО:

– до 2025 годов;

– до 2040-х годов и далее.

Есть основания полагать, что в XXI веке ожидается разное усиление влияния международных и негосударственных акторов мировой политики. И не только традиционных (как, например, военно-политических коалиций и международных институтов, которые играют все более заметную наднациональную роль в ЕС, НАТО, МВФ, ВБ и множестве других международных организаций), но и принципиально новых негосударственных международных и национальных акторов мировой политики, таких, например, как ИГИЛ или «Правый сектор», или «КиберБеркут».

До XXI века эти акторы (за редким исключением национально-освободительных движений и организаций типа ООП или «Ирландской освободительной армии» или Африканского национального конгресса) играли незначительную, даже второстепенную роль, но уже в конце XX века они стали превращаться в факторы, влияющие на развитие глобальной МО и ВПО в мире. Объяснения этому как минимум два. Во-первых, возрастающая роль НЧК и его институтов привела, по сути, к началу нового, социально-исторического этапа в человеческой цивилизации, где роль идеологии, психологии человека становится решающей взгляд за ростом влияния НЧК и его институтов на мировую политику.

Другая причина – появление новых информационных и социальных технологий, которые сделали решительный шаг в организационном развитии общественных и политических организаций: появлении сначала сетевых, а затем и роевых организаций.

По аналогии с государственными факторами, влияющими на формирование МО, на третьем этапе анализа и прогноза требуется рассмотреть динамику изменения влияния негосударственных акторов на развитие сценариев МО[7].

Примеры:

а) влияние международных военно-политических коалиций (типа
НАТО) на формирование МО;

б) влияние идеологических роевых организаций (типа ИГИЛ) на формирование МО;

в) влияние международных общественных организаций (типа «Human Watch») на формирование МО.

Как видно из рисунка, в самом общем виде можно сделать вывод о том, что влияние негосударственных акторов мировой политики на формирование МО резко, даже стремительно возрастает. Причем это относится ко всем акторам, которые (в отличие от других факторов МО, например государств или мировых тенденций) развиваются в одном направлении.

Четвертый этап исследования – анализ возможных и наиболее вероятных сценариев развития МО – предполагает «совмещение» – сопоставление и сравнение – выделенных в ходе трех этапов наиболее вероятных сценариев развития МО в среднесрочной и долгосрочной перспективах. Подобное сопоставление (в случае схожести сценариев развития МО) может в идеале дать возможность даже «наложения» одного вероятного сценария развития МО на другие.

Другими словами, основанные на разной информации и разных методах анализа и прогноза выводы в отношении того или иного вероятного сценария развития МО могут быть близки либо даже совпасть. Это, безусловно, увеличивает вероятность того, что именно этот сценарий развития МО будет доминирующим в среднесрочной либо долгосрочной перспективе. Так, если в результате анализа мировых тенденций (первый этап) окажется, что наиболее вероятным сценарием в долгосрочной перспективе будет сценарий «борьбы за ресурсы и возможности», а в результате анализа государственных акторов (второй этап) – «войны коалиций», то анализ влияния негосударственных акторов (третий этап) скорее всего покажет не только усиление их влияния, но и в результате чего это будет происходить[8].

Таким образом, в результате исследования может остаться 2–6 наиболее вероятных сценариев развития МО, часть из которых может быть близка друг к другу или даже совпадать. В идеале может оказаться, что 1–2 сценария совпадают полностью и поэтому они интегрируются в единый сценарий развития будущей МО, имеющий два временных промежутка прогноза – до 2025 года и после 2040 года. Надо только помнить, что к этому времени вероятность изменения ныне существующей парадигмы развития человечества, МО и ВПО будет очень высока, а поэтому простая экстраполяция существующих тенденций невозможна.

При этом очень важно также иметь в виду, что простая «сумма» трех групп тенденций не может дать точного ответа на вопрос о будущем сценарии развития МО. Необходим их синтез, системное «взаимопроникновение» и выработка понимания этого взаимовлияния. Как справедливо замечают исследователи МГИМО, «… международные отношения – это не просто сумма, совокупность каких-то отдельных компонентов (мировых политических процессов, внешней политики отдельных государств и т.п.), а сложный, но единый организм, свойства которого в целом не исчерпываются суммой свойств, присущих каждой из его составляющих в отдельности»[9].

Сказанное означает, что обозначенные четыре этапа в исследовании трех групп тенденций дают основания для того, чтобы попытаться рассмотреть эти процессы во взаимосвязи, когда основные противоречия между ними устранены, либо им найдены логические объяснения, а наиболее вероятные итоговые сценарии вполне совместимы. В конечном счете нам необходим практический результат, который заключается в описании характера и особенностей наиболее вероятного сценария (или двух его вариантов) развития МО в среднесрочной перспективе до 2025 года и до 2040 года, а не механический «набор» различных возможных сценариев.

Такой набор может иметь общую футуристическую ценность, но минимальное практическое значение. Так, например, если в результате исследования первой группы тенденций (на 1-м этапе) обнаруживается в качестве наиболее вероятного сценария сценарий «Х», то он должен быть совместим по своим основным характеристикам со сценарием, полученным в результате исследования второй группы тенденций (на 2-м этапе), – сценарием «Y», и третьей группы тенденций (на 3-м этапе) – сценарием «Z». Либо, в случае если эти сценарии оказываются несовместимыми (что на самом деле должно настораживать, ибо скорее всего свидетельствует об ошибках анализа), должно быть найдено аргументированное объяснение этому несоответствию и противоречию.

Надо понимать, что «глубина анализа» на каждом из этапов исследования может быть очень разной. Как правило, авторы современных прогнозов ограничиваются самым общим описанием того или иного фактора или тенденции, что, с одной стороны, снимает с них ответственность, но, с другой – не позволяет делать действенный прогноз, нацеленный на конкретный результат.

Учитывая, что «глубина анализа» прямо зависит от существующих ресурсов, в любом случае предстоит огранить такой анализ или прогноз определенным количеством избранных критериев. Важно, однако, чтобы было общее понимание: анализ и прогноз развития МО требует исследования сотен, даже тысяч факторов и критериев. Так, например, описывая на втором этапе анализа влияние США, можно остановиться на 10–15 основных критериях (ВВП, площадь территории, численность населения, военные расходы и т.д.), которые мало что дадут для практического использования. Разве что самое общее представление о стране как факторе МО, в то время как важно знать не только объем ВВП, но и его структуру, динамику: например, важно знать не только военные расходы, но и качество личного состава ВС, качество ВиВТ, систем управлении и т.п.

Другой пример. Находясь на втором этапе исследования и выбирая из 200 государств – участников МО наиболее влиятельные, как правило, традиционно останавливаются на 5–7, в лучшем случае на 10–12 государствах. Однако в XXI веке число государств, чье влияние на формирование МО стало заметным и даже сильным, существенно возросло. Более того, некоторые государства «второго ряда» (Индонезия, Мексика, например), чье влияние на МО всерьез не учитывалось, в долгосрочной перспективе войдут в 20 ведущих государств, а некоторые (как Казахстан и Узбекистан) вплотную приблизятся к этой группе.

В любом случае, размышляя о состоянии и перспективах развития МО, важно не только анализировать самые общие тенденции, как это традиционно делалось в последние десятилетия, включая и российских исследователей, но и пытаться приблизиться к практическим выводам. В настоящее время не только наконец-то признается важность стратегического планирования (и даже принят в июне 2014 года соответствующий закон), но даже и делаются попытки заставить ведомства вплотную заниматься стратегическими прогнозами и планированием. К сожалению, пока что, как правило, неудачно. В этом смысле справедливы слова С. Переслегина, которые в полной мере могут быть отнесены к российской элите: «… как показывает опыт всех без исключения ролевых игр, люди, находящиеся у власти, всегда реагируют на конкретную тактическую угрозу, а не на отдельную проблему стратегического характера, даже если ее опасность они вполне сознают»[10].

Целью настоящей работы является попытка приблизиться к тому, чтобы показать не только «стратегическое будущее», но и современную конкретную точку отсчета – опасное настоящее, – которое формирует еще более опасное будущее. Требуется очень оперативная переоценка состояния международной безопасности и основных угроз России. Об этом я писал еще в феврале 2015 года[11], что в конечном счете совпало с представлениями той части правящей элиты России, которая отвечает ее безопасность. 31 декабря 2015 года была принята новая редакция «Стратегии национальной безопасности России», в которой были внесены достаточно глубокие изменения, произошедшие за 2013–2015 годы[12].

[1] Хрусталев М.А. Анализ международных ситуаций и политическая экспертиза. – М.: Изд-во «Аспект Пресс», 2015. – С. 6.

[2] The Obama Doctrine: Multilateralism With Teeth. 10.12.2009 / http://www.theatlantic.com/politics/archive/2009/12/the-obama-doctrine-multilateralism-with-teeth/31655/

[3] Настоящий раздел представляет собой существенно переработанную главу из книги: Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 13–24.

[4] https://yandex.ru/images/

[5] Подберезкин А.И., Мунтян М.А., Харкевич М.В. Долгосрочное прогнозирование сценариев развития военно-политической обстановки: аналит. доклад. – М.: МГИМО (У), 2014.

[6] Подберезкин А.И. Национальный человеческий капитал. Т. I–III. – М.: МГИМО (У), 2011–2013.

[7] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 10–23.

[8] Подберезкин А.И. Военные угрозы России. – М.: МГИМО (У), 2014.

[9] Введение в прикладной анализ международных ситуаций / под ред. Т.А. Шаклеиной. – М.: ЗАО «Аспект Пресс», 2014. – С. 14.

[10] Переслегин С., Переслегина Е. Дикие карты будущего, или «Сталинград» (фрагмент). – С. 69–70.

[11] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 20–24.

[12] Стратегия национальной безопасности Россий2ской Федерации. 31 декабря 2015 года / www.президент.рф

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован